Светлана Мордвинцева: солдатская ложка всегда у нас на столе

Накануне празднования 78-ой годовщины Великой Победы в редакцию газеты прислала письмо наша постоянная читательница и внештатный корреспондент Светлана Мордвинцева. Своими воспоминаниями об отце, Алексее Николаеве, она делится с нашими читателями. Далее — рассказ от ее имени.

«Мой отец, Алексей Васильевич Николаев, был призван в Красную Армию  в августе 1942 года. Было ему 18 лет. Служил он в конвойном полку,  в г. Днепропетровск.

Из воспоминаний папы мы знаем, что у него на фронте был лучший друг — Ваня Лапин,  родом из Брянской области. Друзья были неразлучны, во всем выручали друг друга, делились последним куском хлеба.  Уже в последние месяцы войны, когда они в очередной раз конвоировали немецких пленных с передовой, эшелон попал под бомбежку. Было много раненых, погибших. Папе  повезло, а Иван был очень тяжело ранен.

Много месяцев он пролежал в госпитале тут же в Днепропетровске. Друзья, а особенно папа,  его часто навещали, поддерживали,  как могли. Уже и война закончилась, а Иван  все в госпитале. Вскоре за ним приехали родственники  и забрали  долечиваться дома. При выписке отец  приехал его проводить. Иван подарил папе  ложку, сказав при этом: «У меня ничего нет ценного. А ложка будет на долгую память. Как только будешь обедать,  возьмешь в руки ложку, так меня и вспомнишь».

Друзья  переписывались еще около года. Потом пришло письмо от родителей Ивана, что он так и не оправился от ран и умер. Папа очень горевал, и всегда, как только он рассказывал нам эту историю, не мог сдержать слез. В декабре 1948 года папа демобилизовался и  приехал домой в Сибирь с молодой женой Шурой.  И ложка с ним. Легкая, блестящая,  из нержавеющей стали, среди нашей алюминиевой, чугунной и деревянной посуды, она всегда  была украшением стола.

Когда я сейчас смотрю на эту ложку, перед глазами встает картина. У нас в семье было заведено такое правило, чтобы никто не опаздывал к обеду (наверное, и везде было так в те годы). За большим столом собиралась вся наша семья. В центре стояла тарелка с нарезанным хлебом, который  пекли на капустных листах в «русской печке» на поду, а рядом большая тарелка с мясом, которое варилось в борще. Мама его вынимала из чугуна, разделывала на мелкие кусочки, распределяла на этой большой тарелке, и обязательно сверху присыпала солью. Наливала каждому в миску наваристого борща, а уже мясо  после того, как съеден борщ, брал каждый сам с общей тарелки.

В то время у нас вся посуда была алюминиевая, и ложки, и вилки, и миски суповые  и кружки.И мы, детвора, всегда спорили, кому сегодня достанется эта блестящая и красивая ложка.  Папе, в конце концов,  это надоело,  и он составил как бы график, кому в какой день недели есть этой ложкой. Чтобы не путаться, он распределил по старшинству (нас, детей,  было пятеро), ну а выходные  доставались родителям,  и они на свое усмотрение,  могли осчастливить того, кто заслужил знаменитой ложкой.

И вот однажды эта ложка потерялась. Где только мы ее не искали. Как в воду канула. Прошло время, уже как бы стали забывать про нее. Но какая была радость,  когда года через три или четыре, брат Коля, копая картошку на огороде, откопал и эту ложку из земли. Как она туда попала, можно только догадываться… С ложкой  ничего не случилось. Такая же блестящая, легкая, красивая, совсем не похожая не то, что на алюминиевые, но и на современные ложки из нержавейки.

И сейчас  солдатская ложка  всегда у нас на столе. Беря ее в руки, я часто вспоминаю эту историю и добрым словом вспоминаю  и Ваню Лапина,  и папу, и всех родных, которые давно уже ушли в мир иной».